Нинка была любимой дочерью и сестрой. Ее воспитывали - пожилая мама и старшая сестра. Сестре было шестнадцать, когда родилась Нинка. Сестра решила посвятить жизнь младшенькой и замуж так и не вышла.
Нинка выросла и получилась идеальной. Ну, так - как героини Ремарка. Идеальная красота, у которой нет изьянов. Бывает часто - прекрасно в человеке все, а ноги кривые! Или прелестны ноги, и остальное все прекрасно, а мозгов нет. Они есть, конечно, но почему-то не работают. Или характер. Вот как бывает - умище отяжеляет прелестную головку и все параметры тела соответствуют подиумным, но - характер! Она такая стерва, что может сорвать показ, разбить к чертям подиум, порвать платья и плеснуть в лицо сопернице кипяточку.
А Нинка не была стервой, и умницей была. Была к тому же она верным дружищем. И если вдруг наших бьют! - бросалась в бой, принимая удары на личико прелестное, размахивая длинными ножищами, балетной растяжкой и длиной компенсируя силу и повергая противника в прах (ударом в пах). И не жалела ноготков длинных идеальной формы, ломая их в драке.
Ну, я, конечно, преувеличиваю. Драка была одна и Нинка так мощно себя в ней проявила, что долгие годы друзья ее пересказывали в красках Нинкину прекрасную ярость и подчеркивали то, что и без того знали все - дружище верный Нинка.
Есть книга древняя испанская. Там воспеты требования к женской красоте. Должна испанская красавица иметь три - длинных (волосы, шея, талия), белых (кожа, белки глаз, зубы), узких (нос, кисти рук и лодыжки) и так далее. И заканчивается одним - и легкое дыхание.
Эта книга была о Нинке. Только при том, что идеальная испанка должна была иметь три черных - брови, ресницы и волосы, Нинка была натуральной блондинкой при черных бровях и ресницах! Она никогда не пользовалась косметикой. Ей не нужно было. Не нужен был ей маникюрный кабинет - лунки ногтей прекрасной формы не зарастали. Ее волосы были густы и блестящи без всяких ухищрений цирюльных. И легкое дыхание...

Кем должна была стать она при таком наборе? Плюс умище, славный характер, абсолютное воспитание и балетная школа за плечами? Актрисой? Моделью?
Правильно! Она стала официанткой. Почему? А Бог ее знает. Наверное, потому что имела она все же один изьян - она была неамбициозной.
Но и официанткой блистала - клиенты валили пить и кушать в заведение, а если Нинка переходила в другой кабак, клиенты тут же перебирались вслед за ней.
Несмотря на успех среди мужчин, их у нее было всего два. Героиня Ремарка наша верила в любовь. И номер один она мучительно бросила, полюбив номер два. А через год номер один, изрядно похудевший, зашел в кабак и сел за столик. Нина танцевала между столиками. Она не порхала, не торопилась, а будто танец исполняла всегда. И замирали привычно постетители постоянные, а новые замирали, открыв рты, и было понятно, что станут постоянными они, даже если их из другого города случайно занесло. Сбоил сегодня танец. Сегодня сидел номер первый, терпеливо ожидая и наблюдая танец между столиками. А жалко было Нинке первого номера, и мы все с грустью на него смотрели - такой он исхудавший и несчастный был.
Танец закончился у столика мужчины номер раз. На столик был выставлен кофе и мартини - несла ему такое Нинка, зная вкусы мужчины.
И улыбнулась, рядов сев. Он улыбнулся, сказав ей что-то. Потом по ручке похлопал и ушел. Она обдумала, выпила мартини, выкурила сигаретку и встала - продолжить танец свой.
На следующую смену не вышла. Потом уволилась. А все узнали потом  - предупредил ее он о своем туберкулезе (форма открытая - для тех уточнение, кто в теме). У Нинки, оказалось, тоже...
... Слух о ее туберкулезе пронесся, подавив морально всех, кто дружил, общался, ел и пил с ней за одним столом. Народ в панике помчался по врачам. Ну, что мы знаем о туберкулезе, кроме того, что это опасно и заразно?
Результаты флюорографии на некоторое время стали любимой темой среди завсегдатаев кабачка и нинкиных друзей - а все завсегдатаи рано или поздно становились ее друзьями.
Нинка лечилась в диспансере. К ней не ходил никто, кроме мамы, сестры и мужчины номер два.
Когда я забежала в кабак узнать палаты номер и отделения, мне сказали - нет. Нинка попросила передать мне, чтобы я не приходила. Отделение смертников, а у меня дети. Лучше не рисковать. Я с благодарностью приняла эту индульгенцию и не пошла.

А у нее наступало улучшение. Номер второй не жалел средтв, спасая Нинку. А за день до выписки принес ей помимо прочего в подарок кучу денег. Шоппинг - тоже неплохое лекарство, считал так номер два, и правильно считал. Пусть Нинка пойдет по магазинам и накупит много красивой одежды для себя - так считал номер два. Мужчина!

Нинка посмотрела на деньги, окинула взглядом палату. Прикинула, сколько лежащих здесь - не выпишется уже никогда. Вспомнила, как ей призналась девочка из соседней палаты в том, что никогда не была в ресторане.
И пошла в ресторанчик за углом. Нашла там директриссу и объяснила ей проблему:
- Я выписываюсь из тубдиспансера. Я хочу отметить это сегодня здесь и приведу с собой человек тридцать туберкулезников. У всех - открытая форма.
Директрисса подумала. Потом сказала - ладно.
Смертники пили и кушали. Прощались с Нинкой. В пустом зале ресторанчика были только они и на подиуме оркестрик. Официантки ходили в марлевых повязках. Директрисса прислала от себя Шампанского.
Нинка подошла к ней и спросила - почему та не распорядилась подать одноразовую посуду? Это было бы справедливо и понятно.
- А почему ты меня предупредила? - спросила директрисса. - Ты же могла промолчать, как молчат многие. Мой ресторан у диспансера. Я уже с первого взгляда туберкулезника с открытой формой отличаю. Посуда - фигня. Ее можно пропарить.

После ресторана ей хватило денег только на блузку из секонд-хэнда. В этой новой блузке она пришла в свой бар, где больше не работала официанткой.
Она зашла и села. Подруги сбились за стойкой и перед стойкой и говорили с ней громко, не приближаясь к столику. Пустыми были столики вокруг нее. Она пила мартини и улыбалась.
Я зашла в тот момент и, заорав - Ура, Нинка! - плюхнулась на стул рядом с ней.
- Хочешь мартини? - спросила она у меня.
- Хочу - сказала я.
- Пей - мрачно она велела и подвинула мне бокал.
Я никогда не пью из чужих стаканов, чашек. Я не смогу выпить воду из одного сосуда даже с самым близким человеком. Такие тараканы. Бывает...
Я взяла бокал и выпила ее мартини.
- Извини. У меня уже все нормально - сказала она.
- Ты дура, Нинка. - ответила я ей. - Если я боюсь туберкулеза, я должна перестать выходить на улицу и ездить в трамвае.
Мы смеялись и пили мартини. У Нинки оставалось еще немного денег после блузки. Подруги жались к стойке.

... Я что хочу сказать рассказом этим? Не нужно до абсурда доводить - для тех, кто в теме...
Что, Нинка? А, я не знаю. Это было временное улучшение. Когда я переезжала в другой город, я видела ее в последний раз. Она умирала. Она похудела до 38 килограммов. Но, я думаю, она жива. Мне бы позвонили - если что. И я бы поехала. Но, думаю, жива. Я верю в мужчину номер два. Он не бросает Нинку.
Почти по Ремарку. И легкое дыхание - по Бунину.
)))